Баннер Элекс
MUROM.ru
blank
 
RSS  Страница ВК  Страница на Fb   Виджет Я          12+

 
 
 

В эссе Полины Осетинской есть строчки и о Муроме, и о Владимире

В сюжете. Иван Куликов. За роялем.
Но самое трогательное: дома ее ждал грудной малыш... А как повествует - не оторвёшься!

И, прежде всего, Полина Осетинская - кормящая мать. Вот почему таким теплым и домашним показался ее облик на сцене ДК им.1100-летия г. Мурома. Ситуацию прояснила после недавнего концерта Елена Пономарева, организатор этих неординарных встреч с удивительными людьми и талантливыми музыкантами. 
А постгастрольное эссе появилось на сайте "Русская жизнь". Там есть и другие статьи Полины Осетинской. Прочитав наш отзыв о ее концерте на Murom.ru, откликнулась моя давняя и добрая знакомая и коллега Светлана Шевченко (ныне - коммерческий директор изд-ва "Молва") и прислала эту ссылку со словами: "Таня, я знала, что этот текст тебе будет интересен"...  - Еще бы, Светлана! Это  - почти, как: "Россия вспрянет ото сна....". В данном случае - не от самовластья, а самодовольства и равнодушия - к себе в том числе.
И еще удивительное - и наше! Публикацию Полины предваряла фотография картины муромского художника Ивана Куликова "За роялем". А еще она любит все "самолепное", как называют москвичи скромные провициальные дары, всё, сделанное или выращенное своими руками, - и от души. Учтём! А называется эссе:
 
РОЯЛЬ НА ЛИНОЛЕУМЕ 
Гастроли по родному краю
 
Любите ли вы Боровск, как люблю его я? Милый, тихий городок — церкви, монастыри, антикварная лавка, одноэтажные домишки. Лет восемь назад после концерта в зале Чайковского подошел ко мне восхищенный слушатель — ну, мало ли их, с дежурными восторгами. Слушатель, однако, был явно поражен в самое сердце, говорил о том без фальши и банальностей, а вместо цветов - внимание - презентовал две головки чеснока со своего огорода. Тут стало понятно, что в Боровске живут настоящие люди, а не какие-нибудь пивные упыри. Аркадий с тех пор дарит мне картошку, соленые огурчики в банках, вареньица, поделки из дерева и специально для меня выращенные подснежники.
Аркадий не пьет, не ругается матом, пишет песни, которые поет под гитару, служит в военном оркестре, он примерный сын, замечательный друг, отличный отец — воспитал двух прекрасных дочерей. Думаю, таких, как он, на каждый город русской провинции — два, максимум три человека. Дети мои его обожают и очень любят ездить к нему в гости. В общем, в Боровске я всегда обыгрываю новую программу в детской школе искусств. Дети слушают, я играю на чудовищном рояле и взглядом упираюсь в бревенчатую избу, видную из окошка, и так становится хорошо, уютно, нестрашно — не какой-нибудь Карнеги-холл, поедом никто не съест, в газете не разгромят, а ноты если забудешь, так и сделают вид, что не заметили. А я всегда боюсь, что уж поделать. Две тыщи концертов сыграно, поди, а каждый раз перед сценой трясучка.
- Егорыч, вылезай! — хрипло сифонит седой хиппообразный дядька в джинсах и безрукавке, поигрывая микрофоном. Он звуковик, это не по моей части, ко мне быстро утрачивают интерес. Откуда-то из-за грязного обтерханного задника, вяло переваливаясь, вылезает Егорыч — мужичок-с-ноготок, похожий на домовенка и угомона из русской колыбельной, в которой отец ушел за рыбою. Егорыч хитро щурит молодые, невзирая на довольно солидный возраст, глазки и вопрошает — чего надобно? Подвинуть рояль, говорю, хорошо бы. Егорыч кривится и идет в подсобку. Через минуту возвращается — с огромным ломом в руках, которым он разворачивает колеса рояля в нужном направлении. Рояль стоит на стертом линолеуме, в линолеуме зияет дырища и страшные его допотопные колеса сейчас будут рвать этот линолеум как тузик грелку. Как пить дать, подтверждает Егорыч, и его это страшно радует — он хохочет и веселится, заигрывая разом со мной и шустрой блондинкой, которая еще ого-ого, но носится с тряпочкой. Я провожу пальцем по крышке, оставляя на ней знак Зорро. Блондинка споро трет рояль, он захватан сотнями клешней, и на клавишах угрюмо застыла черная грязь. У меня, так уж вышло, абсолютная идиосинкразия к грязным клавишам. Да и вообще. К каплям пота, стекающим с других, мужских лбов, запахам чужих рук, вмятинам от чужих поп на банкетке. Мне нужен дивный новый мир, с нетронутым айсбергом посередине.

Вчера приехала в Муром ближе к ночи — теперь все поезда, проходящие через город, днем в городе не останавливаются по неведомому распоряжению начальства. С какой, спрашивается, стати?! А если со стариками, детьми, да и вообще, почему мы должны красться впотьмах, как преступники? Перрона на нас не хватило, пошла по мазуту и камням в новых упоительных ботильонах.
Муромская филармония, чтоб вы понимали, это один человек — педагог детской музыкальной школы Елена Пономарева. Филармония — это я, вторит Людовику XIV красавица Елена, и ей есть чем гордиться: последние восемнадцать лет, пожалуй, только ее усилиями в Муроме иногда слушают классическую музыку. Дотации ни одной, госфинансирования ноль, мэр в помощи отказал, воображаемые спонсоры ходят на другое — вот они, голубчики, висят рядом со мной на афишах — Митяев, Куклачев, Кузьмин, отличные парни, я не возражаю. Кроткая Елена копит из своей зарплаты в 7 тысяч рублей, чтобы хотя бы раз в несколько месяцев привезти одного классического музыканта. Снимает зал, печатает афишки формата А3, обзванивает друзей и знакомых, пишет анонсы в местную газету. После приходит домой, садится с котом на диван и перебирает, как бусы, музыкальные впечатления и воспоминания.

Концерт сыгран, Елена везет меня на вокзал, следующая станция Брянск. Фестиваль современного искусства имени Николая Рославца и Наума Габо.
С поезда - на мастер-класс в училище, юные нимфы играют всякое-разное, в ответ на мои реплики зал хихикает. Чувствую, еще недолго, и я начну выступать в жанре комических куплетов. Как же это прекрасно — гастроли, думаю я, заваливаясь после занятий в кровать в клетчатых мягких штанах, майке с логотипом Первого московского Пасхального фестиваля и полосатом халате, courtesy of hotel Desna. Раскрываю книжку Ходорковского «Тюрьма и воля» на главе о Суркове, попутно намазывая лицо глиняной маской с запахом дамасской розы (это вообще лексический шедевр - ред. Murom.ru). Приходит эсэмэска от мамы — у дочки в садике сегодня был первый концерт, она плясала, читала стишок и пела, «активная и красивая», уточняет мама, видимо, чтобы мне было не просто стыдно, а невыносимо стыдно оттого, что я шляюсь по гастролям вместо исполнения родительского долга. Стискиваю зубы, бубню про себя что-то вроде «ничего, детям нужна реализовавшаяся мать, а не домашняя клуша в трениках», хотя, конечно, мне невыносимо хочется на этот утренник, что уж теперь.

Концерт в Брянске, однако, сыгран, мы едем ночным поездом в Москву с пианистом Иваном Соколовым, беседуем о его учителе композиторе Николае Сидельникове, умершем на Каширке в 92-м, о его музыке и о Чехове в Ялте. Иван рассказывает, как Бунин приехал навестить Чехова и нашел его недвижно сидящим в огороде и смотрящим куда-то поверх грядок. Бунин решил Чехова не окликать, а дождаться, когда он развернется. Чехов развернулся — спустя три часа. Ей-богу, когда думаю о том, что он переживал в Ялте в одиночестве, хочется придушить эту попрыгунью-стрекозу, царствие ей небесное, конечно.
В пассажирском поезде, как водится, топят как в аду, спать нет возможности. Перескакиваю в еще темной заутрене с Киевского на Курский вокзал, сажусь в «Сапсан», открываю Ходорковского. Два соседа в дорогих джемперах и наглаженных женами рубашках говорят о собаках. Уши надо купировать в недельном возрасте, говорит один, а алабаям хвосты теперь не отрезают, отвечает сосед. Солидный мужчина, вертя в руках последний айпад, делится, как он покупал щенкам своей овчарки детское питание и менял местами слабеньких щенков, подкладывая их к материнским сосцам, отрывая сильных. Как трогательно, особенно на волне последних чудовищных новостей про догхантеров, думаю я, почти уже в полусне, но заснуть нельзя, а то просплю Владимир.

Во Владимире, конечно же, на первом этаже гостиницы кафе «Домашний очаг». Малиновые занавеси с золотом, грязный ковролин, пахнет жареными — девять утра — окорочками, в коридоре журчит птичьими голосами и шумом водопада диковинное изобретение — не то телевизор, не то магнитофон. По телевизору показывают Стаса Михайлова с женой, которая только что родила шестого ребенка. Какие молодцы, вот бы и мне так, думаю, плавно сползая со стула и загребая ложкой овсяную кашу — ну не шесть, так хоть четыре. Каша чудовищная. Напротив садится скромный мужчина — застенчивый взгляд, сальные волосы, мешковатые штаны, легкая сутулость, пакетик в руках. Мне его невыносимо жалко, потому что, кажется, он никогда хорошо не ел и вряд ли будет. Почти рыдаю. Репетицию просыпаю, конечно. Появляюсь в зале за три часа до концерта, Света бежит за моими вещами, Лена за феном, хорошо, что они такие отзывчивые и дадут мне еще полчасика поиграть. Ну? правильно, здесь послезавтра - Зинчук, через неделю - Бабкина, потом - Валерия. Спасибо вам, товарищи, если б не вы, душ в гримерке вряд ли появился бы. А так можно сэкономить полчаса и не бежать в гостиницу.
После концерта падаю в СВ, съедаю, прямо как героиня Литвиновой в фильме про небо и самолет, салат и чай, и жду — скоро перрон, потом такси, потом пересадка в свою машину, еще час дороги до дачи — и я наконец улягусь рядом со своим сопящим заспанным сокровищем, моим сыночком, он вцепится мне в грудь и будет сосать до самого утра, я его знаю. Мы будем долго-долго спать в обнимку, ведь до следующих гастролей еще целых три дня.
 
ПОЛИНА ОСЕТИНСКАЯ - в "Русской жизни"
 
Реплика от редактора Murom.ru.
А что намотать на ус нам, следует из контекста. Пускай - не подобная же жертвенность - на алтарь провинциалов, хотя бы - достойная встреча!!! Чтоб не было мучительно стыдно и больно - за Елену, Варвару, Полину и достойного ряда иже с ними, которых, как говорил Пушкин, "чёрт дёрнул родиться в России - с умом и талантом!" Но ведёт-то их к нам иная сила, осенив с рожденья божьим даром.

Изображение пользователя ТИДА.

Браво, Полина! Браво!!! Вам

Браво, Полина! Браво!!! Вам подвластна не только высокая музыка, но и тонкая стилистика великолепной русской речи на фоне с юмором подмеченных Вами контрастов (рояль на драном линолеуме) и всего того ужаса убогости мысли и косноязычия на многих каналах ТВ и в быту, которыми нас потчуют сверх меры.

Изображение пользователя ТИДА.

Информационно-познавательный

Информационно-познавательный сайт Murom.ru - таков давно по сути. Но по ряду причин пока остается под вывеской "информационно-развлекательного". Видите, кто у нас в желанных гостях?! Полина, Варя - и рядом с "развлекательностью" это не стоит. Нам нужна - (и стремимся к этому) - более высокая планка человеческого духа и бытия. А устаревшая вывеска! Надеюсь, как редактор, это временно! 

Изображение пользователя ТИДА.

С превеликим удовольствием

С превеликим удовольствием прочитала и два других эссе Полины Осетинской на сайте "РЖ". А хотела в выходной почитать Дину Рубину. Заодно поняла, почему мне так понравился Гендель в её исполнениии. Чудесное воскресение сегодня случилось.
 

Реклама Б1
Выставка-продажа

Виком Печати на Московской
в срок от 1 часа, а также:
штампы, пломбы, значки, магниты,
визитки, квитанции, бланки...
ул. Московская, 111, 1 эт., т.40066
vicom.murom.ru

 

Архив новостей:

 
Пнд Втр Срд Чтв Птн Сбт Вск
1
 
2
 
3
 
4
 
5
 
6
 
7
 
8
 
9
 
10
 
11
 
12
 
13
 
14
 
15
 
16
 
17
 
18
 
19
 
20
 
21
 
22
 
23
 
24
 
25
 
26
 
27
 
28
 
29
 
30
 
31
 
 
 
 
 
 
Реклама от Google
Сейчас на сайте 0 пользователей и 8 гостей.